Тебя пугает шорох вечерней улицы
И никто не возьмется устранить твою фобию,
Никто никогда тебе в душу не сунется -
Таким ты останешься...
Мне жаль, что я - твоя копия.

Ты притворяешься немым и холодным зеркалом,
И тот, кто посмотрится, увидит лишь унижение.
Увидит усталость и спросить ему будет не у кого
О том, в чем же дело...
Но я - твое отражение.

И все считают: я от тебя зависима
И во взгляде твоем якобы вижу новое.
Они не знают эту простую истину:
Я не могу быть с тобой...
И даже не стану пробовать.

Натягивая струны
На холоде без света,
Я слишком хочу весны,
Я слишком хочу лета.
И письма издалека –
С востока или юга –
Не могут согреть никак,
Не в силах затмить вьюгу.
И холод внутри,
И грязь снаружи,
И песня внизу
Да тишина в небе.
Ла-ла-ла-ли.
Раскладывая пасьянс
И зная, что он лживый,
Как в зеркале, вижу Вас
В бутылке из-под пива.
Вы шлете мне белый лист –
На нем, как всегда, пусто.
Сегодня Вы – пацифист,
А завтра – Заратустра.
И холод внутри,
И грязь снаружи,
И песня внизу
Да тишина в небе.
Ла-ла-ла-ли.

Ты растаяла в окне -
В небе серым месяцем.
Вот была - и больше нет.
Все стоят и крестятся.
Плачет дочка, плачет сын,
Плачет небо белое.
А какой-то Господин
Эти слёзы делает.

В чистом поле едет танк,
Поле - ярко-алое.
Умер физик, умер панк.
Отвернусь - устала я.
Все равно погибнет взвод,
Хоть и не смотрела я.
Кто-то вдов, волков, сирот
За минуты сделает.

Птицы, ели, теплый дым -
Я сижу-гадаю:
Ты усталым иль больным
Будешь в этом мае?
Почему я не удел?
Доброй будет сказка?
Просто кто-то не успел
Выдумать развязку.

Здесь море не волнуется ни разу,
О скалы разбивая водолазов,
И парус, нужный ветер выбирая,
Все медлит между адом или раем.
За пластиком наполненных стаканов
Матросы забывают капитанов,
А жирные завистливые бабы
Их любят – от того и косолапы.

Мама, расскажи мне путь домой,
Море, море, умой.
Забери меня с собой, буду третьей волной.
Мне не надо первой быть,
Не хочу победить.
Лишь хочу с тобою плыть.
Мама, только укажи мне путь.

Здесь вороны летают вместо чаек,
Здесь море выпивают вместо чая,
И если попытаешься умыться,
Лишь ветер на ладони будет литься.
Такое заколдованное место,
Тобою очарованное с детства.
И точно никому не пожелаю
Остаться тут меж адом или раем.

Если не трогают звуки гитар,
Взгляд не горит и весна не тревожит,
Тут не поможет наука PR
И NLP не поможет.

Если у бледных заснеженных губ
Нет настроенья и сил улыбаться,
Разом умрут (возведи их хоть в куб)
Все виды манипуляций

Если за шуткой не следует смех,
А за слезами - простое участье,
Значит опять выбираем не тех
Для обоюдного счастья.

Киевская ночь –
город пополам.
Сколько ни порочь –
Ангелы они.
Сколько ни живи –
ты их не поймешь.
Сколько ни стреляй –
ты их не убьешь,
Киевская ночь.
город пополам.
Волны по ногам.


Киевская ночь –
в сторону глаза.
Вам бы все гулять –
под гитару петь.
Где-то далеко
также вот сидят,
До утра не спят,
в угол автомат.
Киевская ночь.
город пополам
волны по ногам.


Киевская ночь –
где-то на югах
Взрослому придешь
в самых детских снах.
Яблоневый цвет,
запах сигарет…
В девятнадцать лет
он тобой согрет,
Киевская ночь.
Город пополам
волны по ногам.


Киевская ночь –
ветер над рекой.
Как ты далеко!
Как легко с тобой.
Им бы долететь,
им бы дотянуть.
Можешь ли согреть?
В силах ли вернуть
Киевскую ночь?
Тело пополам,
пули по ногам.

Дорогие друзья по интернету!
После нескольких недель стихомониторинга я делаю позитивные и любопытные для себя выводы. Во-первых, стихи читают и часто бывает, что, заглянув сюда один раз, кто-нибудь (вовсе не френд) заглядывает еще. Это очень ободряет. Во-вторых, некоторые даже пишут комментарии к каким-то стихам, что тоже приятно. Особенно, если учесть, что пока мнения пока что одобрительные.
И вот еще какую штуку я обнаруживаю в этом ЖЖ: все вывешенные стишки, которые остаются, без отзывов, это на самом деле песни. Получается, что текст песни, написанный на бумаге, производит совсем не такое впечатление, как просто стих. Точнее, он не производит никакого впечатления. Общеизвестно, что любая песня - это единое целое в виде музыки и слов. Ну, и голоса, впрочем, вовсе не обязательно. Песня "Ой, цветет калина" в хорошем исполнителе не нуждается, она сама по себе любимая народом песня.
Так вот. Чтобы не вводить больше читателей в заблуждение, я буду стихотворения, которые являются песнями, в скобках обозначать как "песенки".

Я помню весь шарм абрикосовой ветки.
Прохладой дышали на лавке соседки.
Цветами дрожа, те деревья, как сетки,
Всех нас укрывали от солнечных едких
Лучей. И казалось, что май будет вечен,
Что запах сирени все раны излечит.
Да ран, если честно, и не было вовсе.
Одно лишь печалило: близится осень...

Я помню шикарные длинные шубы.
В них - вечер бульварный, холодные губы,
Огни, что по спешке нечестно забыты,
И много сердец. И так мало - разбитых.

Теперь - тишина. Ожидание в лихе,
Чужая страна. И звонок из Барвихи.
А рядом - такой удивительно тихий
Герой... (просто так оказавшийся в стихе).
Теперь, несмотря на отсутствие планов,
Все так же зовут огоньки ресторанов.
И вроде грустить восхитительно рано...
И чья-то рука у чужого кармана.

Поздно. Поздно. Уже все окончено.
Но я все твержу: "Не умирай, мама!"
И лишь во сне остаюсь я все той же доченькой.
Во сне мы свободны от бренного хлама.

Мне сегодня снилось, что тебя обнимаю
И что тебе со мной спокойно-спокойно.
Вот странно: обычно я все понимаю,
Но как тогда не заметила, что тебе - больно?

Я помню, приехала ночью с младенцем
В домик в лесу, что всех замков милее...
Чтобы скорее нам отогреться,
Ты крошку укрыла кофтой своею.

Сказала мне: «Спи, ты устала с дороги,
А я буду с деткой – не буду спать.
В глазах - ничего, кроме любви и тревоги...
Жить тебе было месяцев пять.

И вот тебя нет. Дочь подрастает,
Смотрит на все твоими глазками.
И перед сном я ей напеваю
Твоими словами похожие сказки.

Все, что тебе не успела дать я,
Дам вот этому глупому чаду.
Самые крепкие дам объятья
И любые сокровища, какие ей надо.

Слезы убегают из глаз ручьями,
Когда я пытаюсь вложить их в строчки.
Мы все постоянно хотим к маме,
Мамы уходят, но мы все еще дочки.

Поздно. Поздно. Уже все окончено.
Но все равно твержу: не умирай, мама!
И лишь во сне остаюсь я такой же доченькой
Во сне мы свободны от бренного хлама.

Однажды ты почувствуешь: ноет
И так, что уже ничто не поможет.
И никого не будет рядом с тобою
Это чувство на плесень будет похоже –

На холодную серую плесень –
Её так много в сырых подвалах.
И станет тогда полпуда весить
Та, что ещё недавно так нежно порхала.

И ты наивно заляжешь в тупую ванну,
Не понимающую, почем фунт лиха,
И не прочтёшь на зеркале слово «Анна»,
И не услышишь… И станет так тихо,

Что испугаешься и громко завоёшь,
Но не оттого, что опять не сложилось,
А потому, что каждый раз яркой весною
Всё вдруг возьмёт да испортит сырость.

А потом не останется сил даже на слёзы
И ты уснёшь, а проснёшься – вспомнишь,
И откуда-то ворвётся холодный воздух,
Притворяясь, что примчался тебе на помощь

И тогда ты оденешься и побежишь к людям
(Их всегда полно и порою – слишком),
Но никто из них и слушать тебя не будет
И надежде на помощь настанет крышка

И придётся жить с этим ещё очень долго
И придётся помнить об этом вечно,
Днём улыбаться, а по ночам, втихомолку,
Что-нибудь рвать или что-нибудь жечь.

Такое бывает совсем не часто,
И далеко не со всеми такое бывает
Его называют «кранты» и «баста»
И откуда оно приходит, никто не знает.

Я не пожелаю этого другу,
И врагам своим тоже желать не буду…
Станет чудом, если кто-то подаст кому-нибудь руку.
Но имеем ли мы право доверять чуду?

Твои глаза болят от пыли,
Ты дышишь копотью «Тoйот»,
Твоё дыхание как лёд –
В ответ на то, что «все забыли».

Моя стихия – чистота,
Вода и зелень нежных сосен.
Я так боюсь: наступит осень
И ты исчезнешь навсегда.

Я постою в унылой арке.
Зачем? Не знаю. Просто так.
Возможно, кто-то из собак
Заставит дрогнуть смелый маркер.

А ты пройдёшь и не прочтёшь
(очки забудешь, не заметишь),
И завтра мой настенный фетиш
Закрасит дворник или дождь.

Еду где-то темной ночью
Прямо к лету от весны.
Театральная ли площадь
Видит огненные сны?
Не бульвар ли, что под солнцем
Задыхался от машин,
До рассвета не проснется
В фиолетовой тиши?
Снова еду. Всюду небо,
Словно море где-то здесь.
Все дома от неба слепы,
Весь район и город весь.
Взглядом вперившись в дорогу,
Смехом втиснувшись в виски,
Тихо еду, по-немногу
Собирая звезд куски.
Только ночью город влажен,
Только ночью город - дно.
Каждый шорох ночью важен,
Важно каждое окно.
Город черен, город ровен -
От горы до эстакад.
Крепко спит мой город-воин.
Переулки крепко спят.
А проснется - станет грубый,
Станет хмурый и больной...
Еду ночью. Ветер в губы.
Третий час. Пора домой.

всем, кто взял меня в друзья. Это очень приятно. Сразу попрошу прощения за то, что не смогу одним махом прочитать все ваши журналы и резко начать комментировать. Буду делать это постепенно и комментировать лишь то, по поводу чего могу действитенльо что-то путное сказать, т.е. флудить не буду. Но обязательно буду следить за вашими новыми записями.
Такое же большое спасибо тем, кто высказал свое мнение по поводу стихотворений. Еще раз замечу: я не жду большого количества комментариев, (по)читателей либо внимания каких-то "важных" людей. Елена дала ссылку на этот журнал по своей инициативе. Это всего лишь стихомониторинг, который важен исключительно для меня. На широкую ли, узкую ли известность - абсолютно не претендую.

Больно ударили в небо закаты,
Щеки его до пунцового выкрасив.
Где вы теперь, грозовые раскаты?
Пялюсь в окно, что-то важное выглазев.
Пара таких же, серебряно-серых,
Где-то сейчас, на другой территории,
Так же моргает,
Раздвинув портьеры,
Стоя в трехкомнатной мини-«астории».
Думает так же и слушает то же.
Я не гадаю – я в этом уверена.
Он, как и я, погрузиться не может
В сладкие, теплые руки портвейна.
Радость объятий людских позабыли,
Оба на дух не выносим мы нежности.
Все, что могли, мы давно отлюбили.
Нам веселее под маской небрежности.

Цвета бордо занимается небо,
Словно разбитое сердце девицы.
Верю в тебя, верю тупо и слепо,
В смех завернувшись, свернувшись лисицей.
Верю губам, искривленным в ухмылке,
Верю души кренделям завороченным.
Сердце отдать электрической вилке
Мне почему-то отчаянно хочется…

В звезды бокал разлетелся и сгинул –
С ним исчезает мое отражение.
Ты насмотрелся и ставни задвинул
Палевой кошки изящным движением.
Я повторяю фрагмент за фрагментом,
Даже не видя твоей дислокации…
Ни городам, ни ночным абонентам
Окон не вымыть ветвями акации…
Больно ударили в небо рассветы,
Сердце разбив на пурпурные россыпи.
Спим, обессилев, в домах не согретых –
До мелочей идентичные особи

Среди одинаково серых,
Завидующих иным,
Лишь то принимаю на веру,
Что мы не относимся к ним.
И каждое важное слово,
Услышанное от нас,
Для них подозрительно ново
И слишком ужасно сейчас.
И пусть ты не будешь героем,
Пусть нежною мне не быть -
Мы двое все двери откроем
Туда, куда им не ходить...

Город пьяных улок
И кривых зеркал,
Иль тебя продуло,
Или ты устал?
Месяца ресница
Падает на крест.
Что ж тебе не спится
Посреди небес?

Город черных шуток
И цветных домов,
Зубы мутных будок
Выпали давно.
Отчего не греешь
Небом и рекой?
Может, ты стареешь,
Хочешь на покой?

Город, город, город..
Слово из камней.
Поднимаешь ворот
Лавок-бакалей.
Ёжишься, ссутулясь -
В сторону глаза...
Трубы душных улиц
Курят небеса

Совсем забыла пояснить. Этот журнал сделан специально для мониторинга. Я вешаю всякие стихотворения, и если вдруг кто-то случайно заглянет и напишет свое отношение, это будет здорово. Потому что мне важно знать непредвзятое мнение. Не по принципу "кукушка хвалит петуха", а честное. А значит -абсолютно не важно, как меня зовут и кто я. И еще одна цель этого журнала - чтобы просто кто-то читал эти стихи, ведь они написаны не для себя, а для людей. Я вас всех очень люблю.

Нет стиха - давно уж стих он,
Нет любви - была да стухла.
И на Лихове не лихо,
И на Сухаре не сухо.
Нет зимы - давно уж лето:
Солнце греет, словно шуба,
Больше света, больше бреда,
Зло пою, играю грубо.
Площадей угрюмых щеки
Ливни-слезы заливают.
Если встанешь у дороги,
Я проеду - не узнаю.
Счастья нет, но нет и горя.
Ты, не ты - мне все едины,
Словно те, что окна шторят -
Беспроглядные дождины.
Что-то темное я слышу
В этой песенке-считалке.
Кто слова из нее вышиб,
Заменив на ноты-палки?
Нет стиха - давно уж стих он,
Нет любви - была да стухла.
И на Лихове не лихо,
И на Сухаре не сухо.

Отчего не спится мне?
Отчего не можется?
Улыбается в окне
Золотая рожица.
Улыбается и мне,
И всему району.
То ли весело луне,
То ли мне влюбленно

В белой кухне у плиты
Скоро песня пишется.
Осыпаются листы,
Ветка чуть колышется.
В переулке за горой,
В домике унылом
Курит полудорогой
Вместе с полумилым.

Курят, шутят, говорят
О своем - о мужеском.
У стены бутылок ряд,
Муха в лампе кружится.
Для меня они новы -
Я для них не нова.
То ли скука у Москвы,
То ли мне хреново...

Повезло мне сегодня - я вижу восход.
Он, как алая лодка, по небу плывет.
Ты уснул, но и часа еще не пройдет,
Как твой сон, дорогой, он с собой заберет.

Я сижу на кровати, пытаясь понять,
Как возможно так крепко и праведно спать.
И мне кажется, даже небесная гладь,
Осветившись, не сможет тебе помешать.

Этот сон, словно твой самый важный секрет -
Как восход или даже движенье планет.
Я его берегу. Потому что, мой свет,
Ничего в мире более ценного нет.